Сердца трёх

Самая смешная книга

Алексей Гагач
9. Сердца трёх


Гагач:



Мария – девка сочная, ебать нужно однозначно и безотлагательно. Как мимо пройдёт, бедром заденет в узких проходах нашего магазина, так сразу «корявый» комбез в паху постыдно оттопыривает. А титечки! М-м-м! Бодро торчащие вперёд дыньки манят, потрогать велят.

Выглядит Машка как дорогая тэпэха из инстаграмма, а работает продавщицей в строительном магазине. Так-то стрёмно подкатывать, её небось ухажёры мотыляют по ресторанам и клубам перед еблей и после, а я в шаверму не всегда в состоянии бабу сводить.

Но если есть голова на плечах, значит, будет и у головы в штанах праздник. Это раньше сильные особи лучших баб имели, теперь инициатива переходит к весёлым и находчивым. Поэтому задался я благородной целью отодрать мадемуазель прямо на складе, дёшево и сердито, да и заснять действо на телефон. Мало ли потом не даст, хоть вздрочнуть можно будет, поностальгировать.



Мария:



Гагач мне нравился. Обычно ухажёры тупо шутили, пытались купить рестораном, подарками, а он сказал, что хочет прислонить свой багаж к неподвижным частям моего эскалатора. По спине сразу пробежал холодок чего-то желанного и запретного. Ещё он спросил: знаю ли я, чем отличается информация от контента? Я ответила, что не знаю. А он сказал: «Информирую, Мария, сегодня я тебя трахну! Все что ты скажешь против, будет считаться контентом, который ко вниманию не принимается, но будет нужен для соблюдения приличий!».

Ну как тут устоять?!

Алексей назначил мне рандеву в укромном закутке на складе, куда я и направилась, заранее сполоснув губастую подружку в туалете.



Анна Матвеевна:



Я кляну свою старость и несогласная с нею. Семьдесят лет, но пизда-то есть! Большое бесформенное тело, седые, окрашенные в ядрёный багровый цвет волосы, густой макияж – подумаешь! Главное – душа... и пизда.

Последние два моих качества были не востребованы лет двадцать пять как. Это несмотря на то, что я, получив хорошее образование советского партийного руководителя, успешно вращалась в топ-менеджменте различных предприятий и вполне тяну на звание бизнесвумен средней руки.

Мне не хватает только своего альфонса.

Может Гагач? Странный парень. Проходит мимо меня, задумавшись, иногда при встрече вздрагивает, говорит: «Ой, блядь...» и идет дальше. Что бы это значило? Загадка... Тут недавно набрала в интернете «бабушка жарит внуку...», чтобы понять – что же современные бабушки жарят своим внучатам; и я осознала – для меня не все кончено в этом сумасшедшем мире. Секс будет, будет секс! Дело в цене.

А сейчас хватит мечтать – работа! Пойду, проконтролирую продавцов, чтоб хуйнёй не маялись. Гагача, может, увижу…



Гагач:



Я спустил комбез, раздрочил хуй, протестил камеру телефона. Съёмка получалась темноватой и некачественной. Тогда я достал налобный светодиодный фонарик, включил и надел на голову. Попробовал снова. Другое дело! Послышались шаги. Я включил запись и покачал хуй, проверив упругость стояка. Машка будет рада.

В закуток медленно вплыла Анна Матвеевна.

Вот это, блядь, фокус! Старушенция уставилась на мой шатающийся из стороны в сторону бобенис, как голодный вегетарианец на бургер из МакДака. А я и сам стал зырить на него, чтобы оценить, как это всё со стороны смотрится – сильно палевно или нет, автоматически подсветив хуй мощным светодиодным лучом.

Шумно проглотив слюну, Матвеевна развратно провела руками по своим толстым бёдрам, закатила глаза и осела на пол. Ещё и котелком уебалась о металлическую полку. Напугал вожатую пионерским хером, называется.

Что делать? То ли съёбывать, то ли помогать. Один фиг – выход с закутка загородила жирная туша старой администраторши. Я суетливо прошуршал со спущенным комбинезоном к выходу, в надежде перелезть через бабку, но запнулся и ёбнулся сверху, чуть не раздавив ей коленом голову, уткнувшись лицом в живот. Запахло старушкой. Я в отчаянии принялся барахтаться в складках, стараясь подняться на ноги. Тут хуй провалился во что-то мягкое и влажное.



Мария:



Пидор, этот Гагач! С-сука! Так и знала – нехуй пиздаболам доверять! Поприкалываться надо мной хотел! Я горю вся, как дура намываю сокровенное, бегу отдаваться, а он там с фонариком на лбу бабу Аню в рот сношает. Нахуя ему фонарик, кто мне скажет? Пизду у старой получше рассмотреть?

Вот моя жизнь «до», и вот моя жизнь «после»! Никогда такой срани не видела. Но я ему отомстила! Ой как отомстила! Побежала в отдел и стала всех зазывать на склад. Типа если хотят посмотреть, как Гагач Анну Матвеевну орально пользует, то добро пожаловать!

Побежали, конечно, все.



Гагач:



Это позор! Народ стоит и зырит с укором. Дюха, Ванька, Пётр. Из других отделов ребята пришли, подтянулась администрация. Как святая инквизиция: собрались в проходе, руки на груди сложили и глядят, запоминают.

Сзади люди спрашивают: «Чё там? Ну, чё там?». «Анна Матвеевна Гагачу сейчас будет делать «Фантомаса», не мешай!» – отвечают передние.

А я лежу на бабе Ане и встать не могу. Она мой хуй зубами зажала, ноги руками держит, смотрит в жопу – испуганно и решительно, отпускать не хочет.

Делать нечего, я стал направлять фонарик на инквизиторов, стараясь засветить камеры телефонов, и, на всякий случай, неуверенным голосом предупредил собравшихся, что это не то, о чём они подумали.

Тут бабка от привалившего счастья – то бишь молодецкого хуя в пасти, отрубилась ещё раз, причмокнув как телёнок, сосущий вымя. Почувствовав свободу, я шустро скатился с Анны Матвеевны, натянул комбинезон и, растолкав ржущую публику, побежал вон из магазина.

– Гагач! Нам теперь с ней что – по кругу? – услышал я вслед язвительный вопрос.

Добравшись до ближайшего бара, я позвонил Машке. Сбрасывает, сучка. Следующие несколько часов я размышлял над случившимся – это поражение, позор или, может, такой экзотичный сексуальный опыт?

Ведь не ахтунг, и ладно... На том и порешил.



Анна Матвеевна:



И приидет искомое тому, кто с усердием ищет. Мне вот пришло. И вам придёт. Верьте и не опускайте рук.

P.S. Ищу альфонса на постоянной основе. За достоверные сведения о Гагаче плачу щедро.


Алексей Гагач
alexeygagach
Самая смешная книга