Как я мерил линолеум

Самая смешная книга

Алексей Гагач
6. Как я мерил линолеум


Однажды мне всё-таки повезло. На втором курсе бурсы, совершая пьяный променад по Кирочной улице, наткнулся я на кафе с чудовищным по силе воздействия названием «Улыбка». У входа было смачно наблевано.

Мимо такой рекламы я пройти не мог. В кафе познакомился с разговорчивым продавцом из соседнего строительного магазина, который сообщил, что на лето всегда требуются студенты для замещения ушедших в отпуск сотрудников. Хотя в строительстве я ничего не понимал, свой шанс выбраться в люди не упустил.

Как это было? Приняли меня, несмышлёного, на работу, выдали комбинезон и отправили, как кусок говна, в свободное плавание по отделу погонажных изделий. Там продавались деревяшки всякие, профили и рулоны разнообразной непонятной хуеты. Я минут пять поныкался от покупателей по углам и уж было расслабился, но тут меня настиг начальник отдела.

– Гагач! Иди линолеума вон того четыре метра отчекрыжь клиенту. Не сцы, студент, это проще пареной репы!

Я схватил рулетку, рысцой подбежал к рулону, поскакал вокруг, соображая. Думаю: «Как же тебя мерить-то? Ага! Для начала надо положить на пол».

Ну, класть-то я умею, на что только не клал.

Взял и, недолго думая, толкнул рулон. Он медленно, величественно стал падать, эдакий Пизанский хуяк на максимальной скорости к полу. То есть рушится окончательно и давит чью-то пиздецки неосторожную пудельку. Друг человека только пёрнуть успел, выстрелив жопой как из детского помпового ружья сухонькой какашкой. Последний привет, попрыгав по полу, закатился за стеллаж.

Хозяйка внезапно дохлой псины стоит манерная, попкой ко мне повёрнута и, типа, до пизды ей все громкие звуки. Дёрг, дёрг поводок. Ощутив непривычно большое сопротивление пуделька, она медленно оборачивается, ведя взглядом вдоль поводка. Зырит, ресницами хлопает и понять не может.

Был белый карликовый пуделёк не установленного мною пола, а теперь на поводке, в буквальном смысле, этот пол и лежит в виде рулона линолеума, к тому же нихуя не белый. Я стою, улыбаюсь ей, глазки строю. А она как бы догадывается, что не с линолеумом на поводке в магазин пришла, мелкими шажками рулон обходит, чтобы проверить эту гипотезу. Видит торчащие из-под рулона вытянутые в сторону ускакавшей какашки аккуратненькие такие пуделячьи лапки и почему-то сильно расстраивается.

Другими словами − горе накрыло её с головой!

Тёлочка, прекрасная даже с заплаканным личиком, начинает причитать над своим пёсиком. А я всё стою, взглядом стараюсь словить ракурс ей под юбку и думаю: «Выходи за меня замуж. Я нормальный кент, при работе, если чо! Шаверма за мой счёт!».

О чём ещё мог думать девятнадцатилетний даун?

– Пупусечка моя, собачушечка-а-а! − плавно льются причитания из её сексуального ротика. – Сволочи, гады, уроды!..

На её мелодичный рёв прибегает начальник отдела:

– Что за хуйня? − Деловой такой. Эффективный менеджер.

– Да вон, − говорю, − не даёт линолеум мерить. Животную ей жаль.

– Э-э-э! К нам с собаками нельзя! Даже с дохлыми! И с Джорджами Бушами тоже! На дверях же написано.

Мы откатили рулон, красавица соскребла остатки своего бобика с пола и, чем-то пафосно угрожая, удалилась. Начальник убежал по своим делам. Мне же надо было выполнять свою миссию дальше. Я толкнул линолеум ногой, и он раскатился по полу. Я нагнулся, приложил зацеп рулетки к началу рулона, широко раздвинул руки. Смотрю – где-то метр сорок пять. Нихуя не четыре, значит.

Надо угол сокращать с полом. Геометрия, бля, восьмой класс.

Лёг пузом на линолеум, раздвинул руки пошире и краешком глаза постарался снять показания с измерительного прибора. Метр пятьдесят три вроде. Слышу чей-то неуместный хрюк. Оборачиваюсь, смотрю: клиент стоит весь такой покрасневший и оплаченным чеком свой смеющийся паскудный рот прикрывает. Стало быть, я ему линолеум мерю. «Хуй с тобой, − думаю. – Смейся, тварь, уплачено!» А он ржёт. Видимо, с момента последнего пуделиного аккорда стоит.

Мысля моя долбоебическая растеклась по древу дальше.

Я прижал крючок рулетки ногой, проявляя чудеса эквилибристики, а сам разлёгся на линолеуме в полный рост и вытянул руку с рулеткой. Зрелище, конечно, ещё то! Смотрю... Блядь! Два метра двадцать пять сантиметров. Клиент, пидор, уже икает и пускает сопли на чек. Вот хуй я ему по испорченному чеку товар выдам.

А сучий линолеум всё равно мерить-то надо!

Я с помутнённым невыполнимым заданием рассудком, стремясь во что бы то ни стало не запороть первое партийное поручение, пополз по линолеуму аки диверсант под колючей проволокой. Прижал полотно рулетки своим весом к материалу и толкнул рулон перед собой. Доползаю до трёх пятидесяти и бац, рулон упирается в стену.

Обломингос амигос, адьёс! Это песня такая, если что. Лебединая.

Я лежу, думаю, что же делать дальше, и тут рулетка с громким шипением сматывается обратно. Это я бёдра приподнял и хуй через комбез почесал, чтобы лучше думалось, освободив от своего веса полотно рулетки. Про волшебный фиксатор я тогда был не в курсе.

Сука, покупатель уже, судя по всему, рожал дикобраза против шерсти жопой, сползая по стенке как сопля! А мне-то обидно. Первые полчаса работы и такая хуерга. Хоть раздавленных собачек на комбезе жёлтой краской начинай рисовать, как звёзды на самолёте. И отпизженных клиентов...

Я встал, нахмурил брови и грозно двинулся к покупателю.

– Предъявите чек на линолеум, сэр! − говорю я голосом камердинера Дживса из сериала «Дживс и Вустер».

Почему именно сэр? Хуй его знает... От стресса я пиздец какой вежливый становлюсь, особенно перед тем, как хорошенько втащить. Если бы назвал компаньеро, ему бы вообще пиздец пришёл.

Тут подлетает вездесущий начальник отдела.

– Чё за хуйня опять?

Я ему рассказал свою грустную, как половое бессилие, историю. Покупатель во время моего повествования, сидя на полу, бился затылком о стену и стонал. По щекам были размазаны слёзы, сопли и размякший от жидкости чек.

– Ты, Гагач, что, дебил!? Линолеум, мать его, меченый по полметра! − орёт начальник.

–А-а-а! − стонет клиент. – Скорую, блять!!!

Дефективный менеджер заматерился, быстро отчикал четыре метра и протягивает обрезок клиенту.

– Пожалуйста, чека не надо!

– Не то-о-от! − взахлёб давится конским ржачем клиент и сучит по полу ногами, чтобы заглушить звуки своей смеющейся задницы.

– Что?!

– Лино-о-олеум не то-о-о-от! Я другой оплачивал! Ха-ха-ха-ха!

Занавес...

Я, оказывается, рулоном ошибся. Меня за эту историю не уволили почему-то. Оставили. Видимо, скучно им было в этом магазине, а со мной всякая хуйня приключалась. Точно не соскучишься!



Красавица всё-таки пришла на следующий день в магазин с каким-то дрыщом и активно тыкала пальцем в мою сторону. Дрыщ вылупился на меня как джунгарский хомячок, но вежливо поздоровался. Затем быстро сделал вид, что выбирает линолеум.

– Что, и от этого животного надо избавиться? − учтиво спрашиваю я её.

Красотка фыркнула, развернулась и съеблась в туман, всем своим видом крича: «Свободная касса!»

А я остался думать.

Думалось много. Про клиента, недополучившего по чайнику, про разрушенный мною союз хомячка и красавицы, про убитого линолеумом пуделька. Про... про... про... Много слишком этих «про» для начинающего специалиста. Жизнь – штука сложная. А жить-то всё равно надо.

– Слышь, Джунгар, не расстраивайся. Диктуй телефон мамзели. Куплю ей с первой зарплаты какого-нибудь бультерьера. Скажу, что ты застращал.

– А она поверит?

– А это, Джунгар, уже метафизика...


Алексей Гагач
alexeygagach
Самая смешная книга