Как посрать интеллигентно

Самая смешная книга

Алексей Гагач
2. Как посрать интеллигентно



Осень девяносто второго была тревожной. Ёмкой на события. Тёмной, мрачной и пугающей, как силуэт постового мента в свете фар. Особенно для некоего Алексея Гагача, единственного сына в распадающейся семье нищих врачей.

Стало быть, для меня.

Утешения и примеров для подражания в свои девять лет я искал в книгах. Их мои родители-бессеребренники, в отличие от денег, накопили уже в гигантских количествах, хоть печь топи. Исторические романы, классики нашей и не совсем литературы уносили меня далеко от страшных для ребёнка событий, который видел, как рушатся страна и собственная семья.

Не знаю, что было тяжелее. Семья, наверное.

Кто сказал «почему не «нинтендо»? Хуетендо. Из игрушек имелись в наличии кубики с детского ещё сада, содержавшие полустёртые портреты жирафа, слона и неведомой свиньи. Ну и сифон для газировки, к которому кончились баллончики.

Вести себя я старался подобающе героям книг, честно и благородно. Не наступать никому на горло, да и себе на шею никого не сажать стало моим жизненным кредо. Неплохо для юного перестроечного интеллигента.

Как-то раз меня пригласили на день рождения к однокласснику.

Идти было неловко, я очень стеснялся. Именинник был выходцем из появившегося недавно в стране молодого класса нуворишей. Нуворишей, так скажем, стартаперов. Выражение «новые русские» не проникло в толщу русского языка, я его тогда и не знал. Родители приятеля ещё не до конца потеряли свои пролетарские корни, поэтому пригласили на именины к сыну почти всех его дворовых друзей и одноклассников. Дарить мне было особо нечего: какая-то картонная коробка с говноигрой. Ну, или отдать кубики, но это был бы совсем зашквар. Кому-то может и пофиг было в девять лет, главное сладостей нажраться в гостях, но… Но #яжинтеллигент, как бы написали сегодня в соцсети, всеми фибрами души ощущал свой классовый разрыв с хозяевами и жутко комплексовал по этому поводу.

Впрочем, поводов комплексовать у меня хватало и без этого.

Увидев пренебрежительный взгляд, коим окинули мой подарок родители именинника, я зажался ещё больше. Свернулся в шар на манер зверя броненосца, знакомого мне по иллюстрациям к Морису Дрюону. Даже когда нас отвели в большую комнату, где стоял огромный надувной бассейн, наполненный разноцветными пластиковыми шариками – невиданную на то время роскошь – я отреагировал сдержанно.

В кого-то кидался, конечно. Машинально уворачивался от летящих в меня шаров, скромно улыбался и нервничал.

Признаться, скованности мне добавляло неудержимое желание какать.

Ни один, ни один литературный, с-сука, герой на страницах прочитанных книг так ни разу и не захотел срать. Ни Том Сойер, ни Гекльберри Финн, ни, мать его, дядюшка Том нихуя нисколечко не обосрались во время своих приключений. Даже когда Том Сойер заблудился в пещерах с девочкой Бекки, он не решился посрать в присутствии дамы. Да что там! Даже индеец Джо, питавшийся свечным огарком и уханьскими летучими мышами, злодей и родственник Дарта Вейдера, так и умер, не обосравшись.

В общем, примеров для подражания у меня не имелось.

Казалось бы: вон туалет возле кухни, где сидели и выпивали родители именинника с родственниками. Берёшь и идёшь, сохраняя скромность, но не теряя внутреннего величия. Но вход в туалет был очень и очень близко к ним. Надо было осмелиться зайти туда на виду у всех, а потом смыть своё достоинство в унитаз, под звуки фанфар, издаваемых молодой интеллигентной жопой.

Да, даже у Пикуля не было инструкции, как вести себя в такой щекотливой ситуации. Позднее оказалось, что Пикуль многое не предусмотрел в моей последующей жизни…

Вот и сейчас красномордый отец именинника забежал в комнату и позвал детей на развлечения: с завязанными глазами срезать подарочки, подвешенные на нитки, сбивать палкой лошадь, набитую сладостями.

– Айда, детвора, безобразить! – орал папаша. – Коммон, бейбиз!

И детвора побежала безобразить, оставив меня в комнате наедине с доеденным тортом, бассейном с шариками и неминуемой, надвигающейся как цунами, дефекацией. Я ещё раз подумал о туалете возле кухни и в ужасе помотал головой. Нет! Пердеть во всеуслышание в сортире? Отставить!

Пикуль мысленно улыбался мне в густые будённовские усы.

На глаза попались чистые салфетки, лежащие возле тарелки из-под торта. Я подбежал и схватил их. Инстинкт вёл меня неприхотливой дорожкой мелких пакостей по нарастающей. Половина дела была сделана.

Тут мой взгляд, блуждающий в поисках решения второй части вопроса, остановился на бассейне с шариками. Экстренно прошуршав в голове миллионами прочитанных страниц и не найдя в них ответа на вопрос об этичности и интеллигентности задуманного, я решился: «Том Сойер поступил бы так же!» и нырнул в бассейн.

На самом дне я разгреб руками под собой пещерку, в которую с удовольствием и насрал, искренне считая, что туда никто не доберётся. Тщательно подтёрся и встал. Цветные шарики, тихо шурша, укромно скрыли мою кладку.

Потом, много позже, я видел по телевизору отложение яиц галапагосскими черепахами… Посмотрел и прослезился от идентичности деяний, от суровой физиологии этих больших кожаных зверей, так недалеко ушедших от нас своими яйцекладами.

Веселье было в самом разгаре, когда я незаметно примкнул к празднику и умудрился выиграть в конкурсе бутылку «пепси». Настроение заметно улучшилось, тучи над головой и в кишечнике рассеялись. Жизнь была похожа на сказку со счастливым концом до тех пор, покуда родители именинника не погнали всех детишек назад в комнату.

Мною овладело смутное беспокойство.

Я скромно пристроился в углу комнаты и начал играть с машинками, в то время как не все, но большая часть детишек с визгами и писками снова полезли в чудо-бассейн. Я с ужасом смотрел на них, но остановить не решался. Через пару минут кутерьмы в комнате стало сильно вонять. Ребята один за другим останавливали озорство и недоумённо разглядывали себя и друг друга, морща носы. Потом нюхали свои одежду и пальцы. Воздух. Пол, стены и потолок.

Бассейн превратился в настоящую домашнюю говномешалку с высоченным КПД. Наконец, из шариков вынырнул именинник, с прилипшей ко лбу салфеткой, которой я вытер ранее афедрон.

– Па-а-па-а-а! – рыдал бедный мальчик, по уши вымазанный в какашках.

В комнату ворвался встревоженный папаша, за ним все остальные гости. Сцена, представшая перед моими глазами, была достойна пера живописца. Или кисти поэта. Обосранные с головы до пят дети в бассейне с шариками, и кучка охуевших взрослых на почтительном расстоянии. Последние не решались подойти ближе.

Практически весь свой ругательный словарный запас я почерпнул из последующей речи богатого папы:

– Вы... бля... охуели? Серуны кривопиздые! Да я... я... да я вас ща всех хуем порешаю! Тримандаблядская пиздопроушина вам в полный рост!

И так на пять минут, с руладами, оттяжкой и фиоритурами.

Наконец, очнулась одна из родственниц, чей ребёнок айсбергом дрейфовал в говнованне, ища если не «Титаник», то хотя бы какой-то выход.

– Стасечка, вылазь быстрее! – позвала она ребёнка, пока папаша именинника переводил дух.

– Стоять! – заорал вошедший в раж папан. – Вдруг это он насрал!?

Стасечка от такой обиды скуксился и заревел, несмотря на свои не детсадовские уже годы, размазывая по лицу слезы и говно.

– Точно он! – не унимался папаша. – Вон как какахи свои по еблу упоённо размазывает! Своё не пахнет!

Тут бы мне встать, и честно-благородно признаться: «Так и так, дамы и господа. Я, Алексей Гагач, насрал в ваш красивый бассейн, полагая по примеру классиков мировой литературы, что в туалете в гостях срать неинтеллигентно!» Но папаня был настолько грозен, что я побоялся отхватить недетских пиздюлей. Поэтому просто пониже нагнул голову и энергично водил машинкой по полу, притворяясь, что меня все это не касается.

– Ты чо, охуел, баран недоёбанный? – взревела мамаша. – Да это твой Борька и обосрался от радости, что мы ему «сегу» из Америки на день рождения привезли!

Ага, блять! «Сегу»! Мои кубики упали в личном рейтинге ниже подвала, и я задумчиво промолчал.

– Нийя-я-я! – завыл Борька и кинул в неё салфеткой.

Богатый папа не выдержал такого оскорбления и уебал родственнице по уху. В бой тут же вступил ее муж. Комната наполнилась криками, визгами, дерущимися людьми. Я вообще считал, что бить женщин – не культурно. Мой отец, каким бы пьяным не был, мать ни разу не тронул. А тут сразу видно – люди книг не читали.

Такое еблобитие образовалось, хоть свет туши. Кстати…

Я подошёл к выключателю и вырубил свет. Возня в комнате поутихла, а я взял свою куртку, башмаки и тихо выскользнул в коридор. «Хуясе, – думал я, – у парняги обильный день рождения выдался. И «сегу» ему подарили, и в бассейн насрали, и батьку отпиздили. Будет что вспомнить. Богатые тоже плачут какие-то!»

Дома меня встретил пьяный бедный папа.

– Пап, а почему ты пьёшь? – спросил я.

– Не знаю. – грустно пожал плечами отец.

– Может эта водка такая вкусная?

– Нет, сынок, горькая.

Я тоже пожал плечами. Тогда вообще непонятно зачем ее пить. Но тут пришла с дежурства мать и начала распекать отца за пьянство. Обычный вечер в нашей семье.

Я взял «Баязет» Пикуля и приступил к чтению.

«Когда-нибудь, – думал я, шурша страницами, – буду тоже писать книги. Про то, как в жизни бывает по-настоящему! И про говно напишу. Обязательно...»


Алексей Гагач
alexeygagach
Самая смешная книга